Дневники команды

Игра света и снастей

Впечатления постоянного члена экипажа Ирины Петерс.


Если спросить у команды, чем запомнилась парусная гонка, — ребята задумываются. Каждый найдёт в вихре впечатлений что-то своё, отдельное. И будет долго вспоминать.
Для меня это была самая тёплая и по-настоящему летняя регата, — с душевной дружеской атмосферой, красотой новых парусов и с до смешного настойчивыми требованиями военных моряков на определённом участке пути.



Плавание из Клайпеды в Щецин началось с нервного ожидания практикантов из Литвы и Уругвая (!). Южноамериканские любители парусов выиграли путёвки в плавание на «Штандарте» в конкурсной программе организаторов регаты TSR. Ожидали мы их приезда с большим интересом. Литовцы говорили по-русски, что нас порадовало, а вот уругвайцы… но это отдельная история. По-английски, да.



Накануне старта мы, как положено, проводили инструктаж всё же прибывшим ночью новичкам. Состав экипажа был многонационален, как никогда: русские, литовцы, уругвайцы, латыш, финка и украинка, ну, и Лайви, то есть англичанин. Всего 24 человека.



8 июня в 15:00 был дан старт, мы спешно поставили все паруса и,… тут началось то самое, за что я люблю гонки — это тонкая настройка. Капитан окидывает внимательным взором паруса на трёх мачтах, энергично отдаёт приказы, едва не срываясь с места, чтобы подобрать брас или выбрать шкот. И каждая вахта чувствует ответственность на себе за те добытые или потерянные десятые в скорости, и пару градусов курса, выжатые за вахту. Кто-то из вахтенных офицеров ставит новичков на штурвал и не отходит от него, обучая тонкостям управления, а кто-то сам по максимуму ведёт корабль к цели, особенно в бейдевинд.

Больших скоростей не было, мы не гнали так, что волосы били в лицо до слёз, но разнообразие присутствовало. С семи узлов скорость упала до двух, что поделать. Ветер был ровный, карта ветра напечатана, и мы гадали, успеем ли до «вот этого витка ветра», и поймаем ли наш ветер. По ходу пробовали ветер на разных курсах. Набивали шкоты «мышиными талёвами», обтягивали булиня, поднимали на топенантах марселя. В общем, увеличивали площадь парусности как могли. Ловили каждое трепетание шкаторин и скребли мачты с целью усиления ветра. Азарта добавлял тот факт, что в пределах видимости на море мы были не одни. С нами борт в борт, на расстоянии в пару миль, шли голландские парусники «Мерседес» и «Эльдорадо». Мы сверяли наши курсы, скорости, и будто взглядами тормозили белые прямые паруса «Мерседес» и золотистые треугольники «Эльдорадо». Польский фрегат «Дар молодёжи» упрямо вырывался вперёд, а потом ушёл далеко на юг под бережок, искать счастья там. Но не нашёл!!!

Курс гонки пересекал морскую границу Литвы и России. Это было заметным событием, потому как на фрегате «Штандарт» границу России я ещё не пересекала, а это же родной дом корабля.

Почему же после финиша нам вручили приз Friendship Trophy? Полпути мы общались с военными, которые говорили только по-русски и пытались таким образом донести до англо-язычных участников регаты то, что в данном секторе будут проходить военные учения. Нам предлагали изменить курс на 180 градусов, на что мы спокойно отвечали, что не имеем на то возможности, парусники не могут ходить против ветра. Начало диалога с ними было довольно суровым и не покинуло «стен» штурманской, но… в итоге нас предупредили о возможности получить ракету в борт. Сектор мы прошли благополучно. Опыт получили.

Смена вахт. Ход гонки. На море была небольшая волна, мало кого укачало, и потому камбузная вахта не страдала героизмом и работала в нормальном режиме, накрывая на стол в положенное время. Всё шло своим чередом.



Очень радовала погода – чистое небо и солнце! Каждый закат и рассвет захватывался объективами, солнечный свет жил в парусах, отражая ход солнца, и выписывал по палубе прозрачными тенями грани снастей фрегата. На эти тени невозможно было насмотреться, они менялись от тихого покачивания корабля, а по их изменению можно было судить о курсе корабля в целом. На траверзе красиво светился парусами один из наших соперников, и на фоне летнего неба они составляли живописнейшую картину. Что неминуемо добавляло романтизма гонке.





На рассвете, который случился около 4-х утра, мы решили поставить блинд-парус, «блинду». Мягкий розово-золотистый свет и лёгкий ветерок гораздо ярче ощущаются над водой на вперёд идущем бушприте. Я автоматически раздавала сезни, и думала совсем не о гонке, а о том, как же хо-ро-шо.

Потом солнце выкатилось на небо и стало греть так сильно, что и на завтрак не хотелось спускаться в кают-компанию. Ветер был небольшим, поэтому вскоре на борту можно было видеть результаты «тонкой настройки парусов». На шкотовом углу блинды красовалась гантель весом в 8 кг и своим весом помогала парусу работать эффективней). К 16-ти часам на баке гордо парусил стаксель, чьё походное место обычно — у штага грот-мачты. Этот косой парус, основанный одним углом за пиллерс кофель-нагельной планки, составил отличный тандем с фоком, и выглядел как настоящее крыло. Скорость росла.

На следующее утро мы шли уже тремя узлами, и нашей же вахтой мы убирали блинда-парус, укатывали его вместе с Лайви и хитрым манёвром опускали гантель на палубу.



Каждый вечер до 20:00 капитан докладывал организаторам о нашем местонахождении, диктуя координаты по рации на выделенном канале гонки. Два парусника были сняты с гонки за несоблюдение этого правила доклада.
Как только был отдан сигнал об окончании гонки, мы шустро убрали все паруса, и пошли под двигателем, ибо наши 2 узла скорости уже не радовали душу. Мы спешили в порт Щецин и готовились к следующему радостному дню. Выражалась подготовка в «тонкой настройке» внешнего вида экипажа — мытье голов и глажке рубашек. Но и это уже совсем другая история, и она скорее бытовая, нежели героическая.